Комментируя слова: “Когда войдешь в виноградник ближнего твоего, то можешь есть виноград досыта, сколько твоей душе угодно, но в сосуды твои не клади”1, – наши мудрецы постановляют2, что речь идет именно о работнике, работающем в этом (условном) винограднике, а не о каком-то туристе или что-то такое.

Как именно наши мудрецы приходят к такому заключению? Тут ими предлагаются целых три варианта ответа. В Вавилонском Талмуде это объясняется тем, что в тексте Пятикнижия есть на это указание. А именно гзейра шава: восходящая к Синайскому откровению (т. е. данная Свыше) традиция, согласно которой, то, что в стихах “когда войдешь (таво) в виноградник…” и “в тот же день отдай плату его, пока не взойдет (таво) солнце…”3 используется одно и то же слово (таво) указывает на взаимосвязь их смыслов. А именно, на то, что как во втором недвусмысленно говорится о работнике (и обязательствах работодателя перед ним), так и в первом речь о том же. Вот такое доказательство, с которым не поспоришь. (Если только веришь в истинность нашей святой традиции. А как может быть иначе?)

В Иерусалимском же Талмуде4 говорится, что то, что речь идет именно о работнике, следует из продолжения стиха – “в сосуды твои не клади”: именно в свои не клади, но в сосуды ближнего твоего (работодателя) клади. И так же, продолжает Иерусалимский Талмуд, в следующем стихе – из того, что говорится: “Когда войдешь в хлеба ближнего твоего, то можешь срывать колосья рукою твоей, но серпа не занеси на хлеба ближнего твоего”. Речь идет о работнике, который не может срезать колосья серпом для себя, но может и должен срезать их серпом для своего работодателя.

А Рамбам5 постановляет так: “Когда войдешь в виноградник ближнего твоего, то можешь есть виноград досыта, сколько твоей душе угодно”, и там же: “Когда войдешь в хлеба ближнего твоего, то можешь срывать колосья рукою твоей”. Из предания мы знаем, что эти стихи говорят именно о наемном работнике. Ибо если он не нанят, то кто дал ему право входить в виноградник или в поле ближнего своего, без дозволения? Но вот, что имеется в виду: когда войдешь во владение владельца, чтобы работать там – ешь [то, что собираешь, походя]”. Т. е., по мнению Рамбама, то, что речь идет о наемном работнике, прямо следует из слов заповеди.

И того же мнения, на первый взгляд, придерживается Раши, который, комментируя слова “когда войдешь в виноградник ближнего твоего…”, пишет: “Писание говорит о работнике”. И так же в комментарии к следующему стиху: “Когда войдешь в хлеба ближнего твоего – также и в этом случае Писание говорит о работнике (на поле)”. Т. е. и Раши считает, что то, что речь идет о работнике, следует из слов “когда войдешь в виноградник ближнего твоего”. Это следует из того, что он не цитирует, как комментируемое, продолжение стиха. И из того, что не упоминает гзеру шаву. Ну а логика предлагаемого Раши объяснения прямого смысла этих слов очевидна (и совпадает с изложенной Рамбамом): никому кроме наемного работника нечего делать в сельскохозяйственных владениях ближнего! И тем более нечего жрать чужое, в сколь угодно малом количестве! Чай не при коммунизме, слава Б-гу, живем и исполняем заповеди.

Итого, имеем три мнения: то, что речь идет о работнике следует: 1) из сказанного в другом стихе; 2) из сказанного в продолжении стиха; 3) из сказанного в самой интересующей нас части стиха. И надо полагать, расхождение между Талмудами и Рамбамом (и примкнувшим к нему Раши) касаются не только формального вопроса, что считать первоисточником, но и сущностного – в чем заключается заповедь, какова ее логика.

Можно сказать, что право работника есть (походя) то, что он собирает является частью платы, которую он получает на свою работу. Подобно другим доплатам, из которых складывается окончательная сумма зарплаты. Иными словами, право есть по ходу работы, связано с объективным результатом этой работы (сбором урожая) и ее оплатой.

А можно сказать, что право есть обрабатываемое – это условие труда. Человек субъективно усердствует, собирая дядино и это дает ему право, работая, подкрепляться дядиным, в пределах разумного. Т. е. это право связано, согласно такому представлению о нем, с работой, как процессом, а не с результатом сбора урожая.

Наконец, можно сказать, что это не связано ни с процессом совершения работы, ни с ее результатом, но является специальным законом Торы, гласящим, что человек, нанявшийся собирать урожай ближнего, получает право по ходу есть собираемое, независимо от того, как старательно он работал и сколько собрал. Допустим, работал он из рук вон плохо, да к тому же все, что он насобирал, съели крысы. Все равно работник имеет, пока контракт с работодателем не закончился, право есть собираемое. Хотя он этого и не заработал, и не отработал. Чистая социальная защищенность.

И можно усмотреть отголосок этого спора в вопросе, которым задается Талмуд: “То, что ест работник – он свое ест или дарованное Небесами?”6 Т. е. это он заработал (так или иначе) или это его привилегия как рабочего человека рабочей профессии? Такое своего рода первое мая, которой всегда с тобой. Подобно, к слову о социализме иудаизма, каждому нуждающемуся Тора дает право и привилегию получить свою долю из даров беднякам (включая пресловутые “колоски” и т. д.) по факту их принадлежности к этой категории.

По тому мнению, что право пробовать собираемое это часть зарплаты, работник ест “свое”. По мнению, что это Небеса обязывают работодателя предоставить работнику такое право, он ест дарованное Небесами. А по мнению, что это ему за то, что он трудится на пользу работодателя, тут и то, и другое имеет место: частично он это право отрабатывает, а частью получает в подарок (ведь в конце концов “тут мерилом работы считают усталость”).

И теперь становится понятным, что Иерусалимский Талмуд (по мнению которого то, что право работника есть из собираемого выводится из продолжения стиха, где говорится о его обязанности собирать “в сосуды” ближнего, работать на работодателя) считает, что это право является частью зарплаты, получаемой работником за свой труд. Вавилонский же Талмуд (выводящий это заповедание из гзейра шава со стихом, посвященным заповеди своевременно расплачиваться с работником, не задерживая платы), очевидно, видит в нем историю о воздаянии работнику за прилагаемые им усилия (независимо от результата). А Рамбам и Раши считают, что это подарок Небес еврейским трудящимся всех стран, за само то, что они идут работать в сельское хозяйство.

И будем откровенны. Все мы прекрасно понимаем, что, на самом деле, речь идет не о кулаках и деревенской бедноте, а о Всевышнем (Хозяине мироздания) и евреях (наемных работниках, зарабатывающих себе на хлеб с маслом служением – трудом в Его угодиях). И законы, регулирующие отношения работодателя с работниками дают нам ключ и код к пониманию механизмов воздаяния. В этом мире и в мире грядущем. Но конкретно право есть по ходу работы – это конечно в нашем мире. Ибо только в нем возможно служение – работа. Как сказано в первой мишне трактата Пеа: “Вот то, плоды чего человек ест на этом свете”.

И как объясняет Рамбам: “Таким образом объясняются все благословения и проклятия, упоминаемые в Торе: если вы будете служить Всевышнему с радостью и идти по Его пути, Он дарует вам все эти благословения, и отведет от вас все проклятья, и вы будете свободны, чтобы постигать мудрость Торы и изучать ее, и удостоитесь жизни в грядущем мире и т. д. Таким образом, удостоишься ты удела в двух мирах: благополучной жизни в этом мире, и, как следствие этого, – жизни в мире грядущем. Ибо за что удостоится удела в грядущем мире тот, кто не приобрел мудрости здесь и не совершал добрых дел? Как сказано: “Ибо нет ни деяний, ни мыслей, ни разумения, ни постижения в преисподней”7. А если вы, говорит Тора, оставите Всевышнего и погрязнете в обжорстве, пьянстве, блуде и тому подобном, то нашлет Он на вас все эти проклятья и лишит всех благословений, и дни ваши будут проходить в смятении и страхе, и не будет у вас ясного разума и здоровья, чтобы исполнять заповеди, и лишитесь вы жизни в грядущем мире. Тем самым потеряете вы удел в обоих мирах, ибо когда человека терзают болезни, во времена войны и голода не может он посвятить себе постижению мудрости и исполнению заповедей”.8 Короче говоря, “плоды” служения, которые мы (походя) “едим” в этом мире – залог получения нами подлинного воздаяния в мире грядущим. Без них не за что будет получать воздаяние (если мы говорим о награде, а не наказании).

И тут есть несколько никак не взаимоисключающих аспектов. Метафорическая еда “походя”, на которую мы имеем право как Б-жьи работники – это и часть собственно награды, просто выплачиваемая авансом, и способ мотивировать нас, стимулировать и поддержать в наших тяготах иначе непосильного труда, и наконец отдельный подарок Небес за само то, что мы, приняв на себя бремя изучения Торы и исполнения заповедей, обрели статус Б-жьих работников. Вопрос только в том, какой из аспектов является ключевым. Но это уже тема для отдельного разговора. Упомянем только, что, по-простому (см. объяснения Рамбама и Раши), это неотъемлемая привилегия всех сынов и дочерей Израиля по праву того, что они являются стороной Завета.

Вот-вот должен раскрыться Машиах. И закончится время работы и вкушения походя плодов трудов наших. А наступит время воздаяния и получения нами воздаяния (в смысле награды) за служение Всевышнему на протяжении всех времен. В служении-работе не останется больше нужды. И останется только “гулять на всю зарплату”. Которая будет несоизмеримо больше всех потраченных нами за все тысячелетия нашего служения сил и усилий. Как сказано в афтаре главы “Ки-Теце”: “На малое мгновение9 оставил Я тебя и с милосердием великим соберу тебя... И милостью вечной помилую тебя”, – сказал Избавитель твой, Г-сподь”10. Вскорости, в наши дни. Амен.

(Вольное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот", т. 34, стр. 129-133.)