В конце главы “Масъэй” Тора излагает заповедь о городах-убежищах: во времена Храма человек, совершивший неумышленное убийство, должен был отправиться в один из таких городов. Это изгнание было для него одновременно и наказанием, и спасением: за пределами города-убежища ему бы грозила смерть от руки кровного мстителя, у которого по закону было право возмездия.

Согласно этому закону, как объясняют мудрецы-талмудисты, изгнанник вовек не должен был покидать город-убежище. Даже в случае очень большой необходимости. Даже, рассуждая гипотетически, если бы весь народ нуждался в его помощи или спасении! Это может показаться странным: разве не было бы похвальным помочь другим, тем более спасти кого-то, пусть и рискуя своей жизнью?

Учителя хасидизма, анализируя этот закон на глубинном уровне, объясняют, что это не связано с приоритетом – чье спасение весомей. А дело в том, что, когда Тора говорит: “В город-убежище,.. чтоб он жил там…” – то подразумевается, что жизнь для него возможна только в убежище, а за его пределами у него статус “мертвеца” (поэтому-то мститель и не понесет никакой ответственности). А к мертвецу не приложимы понятия обязанности или ответственности за чье-то спасение.

У каждого закона есть духовная значимость вне зависимости от времени его практической актуальности. “Убежищем” для человека и зоной жизни является Тора, учение Творца. Вне пределов ее принципов нам угрожает духовная смерть. И какой бы важной ни казалась цель, сколь бы альтруистическими ни выглядели мотивы, если для ее достижения нужно “покинуть убежище”, выйти за рамки принципов Торы – этого нельзя делать.

Это и опасно для самого человека, и бесполезно для тех, кому он хочет помочь. Потому что мир невозможно спасти, нарушая законы, данные тем, Кто его сотворил.